Отдав должное антиквариату, классике и современникам, трудящимся во славу спокойного fine-art, «Арт-Киев 2008» вплотную приблизился к остросюжетной теме contemporary art. Работу с актуальными художествами из Украины, России, Польши, Чехии, Италии и Франции самая главная арт-ярмарка страны организовала с традиционным размахом. Снова задействованы все пять этажей Украинского дома, где расставлены, развешаны и распластаны по полу работы-представители 55 галерей Украины и зарубежья. В списках участников мелькают как акулы отечественного арт-бизнеса, наподобие Da Vinci, так и организации с высококультурной репутацией вроде львовской «Дзыги». Никому не известные галереи из украинской глубинки тоже имеют место быть. Не будем забывать, что «Арт-Киев» – это в первую очередь базар, который обязан предоставлять покупателям широкий выбор.
Несмотря на то что после каждого форума всякий уважающий себя ценитель искусства считает своим долгом назвать его ласковыми словами вроде «винегрет», «безграмотно сваренная каша», «парад  понтов» и т. д., художников и галерей, не принимающих участия в ярмарке, становится все меньше. Влилась в ряды «Арт-Киева» маленькая, но гордая столичная «Я Галерея», в списках участников появились «Галерея Алексея Титаренко», итальянская Energenesi art gallery & Aurania Co, парижская Galerie Stanislas Bourgain и многие другие.

Ставка текущего форума сделана на галерейные собрания, представляющие актуальное искусство, и на художников, чьи работы находятся в коллекциях известных отечественных коллекционеров. Среди них – Александр Гнилицкий, Леся Заяц, Александра Жумайлова-Дмитровская, Александр Ройтбурд, Алексей Малых. Спецпроекты подготовили завсегдатаи и фавориты форума Олег Пинчук, Оксана Мась, Алина Максименко. Последнюю называли открытием первого «Арт-Киева», в на втором раскупили все Алинины работы, стоимость которых стартовала с $5 тыс. Чем обернется третий актуальный «Арт-Киев 2008» для своих участников и гостей, покажет ближайшее время.

Спецпроекты «Арт-Киева 2008»

«Красные матросы», Александр Жерноклюев
«Лебединое озеро», Алина Максименко и Василий Татарский

«Мир, который вертится вокруг камня», Владимир Бызов, (представлен галереей «Escher»)
«Формула метафоры 2008», Иван Павельчук
«Балет», Лариса Клюшкина
«Транснациональное изучение цвета, формы и содержания», Олег Пинчук
«Скромность и жир», Александр Гнилицкий
«Инициации», Александра Жумайлова-Дмитровская
«Нанятые видеть сны», Оксана Мась

Автор: Лариса Даниленко, «24»

Воспользовавшись нашим поиском, рубрикатором или облаком тэгов можно найти картину, которая Вам понравится и подойдет под Ваш интерьер: http://escher.com.ua/main.php

Картины художников, о которых идет речь в статье, можно купить здесь: http://escher.com.ua/buy

С работами Владимира Бызова можно ознакомиться по адресу: http://escher.com.ua/v/buzov/

Его картины можно купить: http://escher.com.ua/buy

Кризис кризисом, а искусство вечно и продолжает… хорошо продаваться. Такой лейтмотив открывшейся на днях в “Украинском доме” ІІІ Международной художественной выставки-ярмарки “Арт - Киев 2008″. На выставке представлено:

- современное искусство из частных собраний;
- спецпроекты:
“Скромность&жир” Александра Гнилицкого,
“Красные матросы” Александра Жерноклюєва,
“Нанятые видеть сны” Оксаны Мась,
“Лебединое озеро” Алины Максименко и Василия Татарского, “Формула метафоры 2008″ Ивы Павельчук,
“Мир, который вращается вокруг камушка” Владимира Бызова, (представлен галереей «Escher»),
“Балет” Ларисы Клюшкиной,
“Ініціаціаці …” Александры Жумайловой-Дмитровской,
“Транснациональное изучение цвета, формы и содержания” Олега Пинчука, галерейные собрания 53 галерей из Украины, России, Польши, Германии, Чехии, Италии, Франции. Как оказалось, всего было подано 350 заявок, но “не все галереи смогли пройти жесткий отбор “на звание” - современное искусство.

На открытии выставки директор “Украинского дома” Наталья Заболотная поименно поблагодарила всех коллекционеров, которые “рискнули” показать свои “скарбы”. И выразила надежду, что на следующем “Арт – Киеве 2009″ их число увеличится. “Да. Наши коллекционеры еще не готовы демонстрировать свои коллекции”, - резюмировал искусствовед Александр Соловьев.

“Как Вам выставка?” – спросила корреспондент INTV Сергея Пояркова. Одетый в “квази-милитари”, Сергей Поярков быстро ответил: “Нравится”. Потом подумал и философски добавил: “Мне все нравится”.

“Не будем мешать Илюше (Илья Чичкан) пиариться”, - проходя мимо, сказал кто-то из коллег-художников

На выставке можно увидеть полотна наших современников: Александра Гнилицкого, Арсена Савадова, Василия Цаголова, Олега Тистола, Влады Ралко, Ильи Чичкана, Сергея Панича. Их работы уже стали предметами инвестиций частных коллекционеров.

Как было заявлено организаторами, “выставка “Арт – Киев” призвана способствовать расширению мировоззренческих горизонтов украинского ценителя искусства, знакомить его с представителями отечественного арт-рынка, приобщать к новым формам художественного самовыражения”. То есть, к современному искусству. Но contemporary art – это не только живопись (на выставке подавляющее большинство – от авт.), но и фотография, инсталляции и т.д. (на выставке подавляющее меньшинство). По мнению Александра Соловьева, “приобретение именно предметов живописи - инвестиции в нетленное”.

Справка INTV:
Современное искусство — искусство, созданное в недавнем прошлом и в настоящее время. С течением времени современное когда-то искусство становится достоянием истории. На данный момент современным искусством считают произведения, созданные в период с 1970-х по нынешний день.

В русском языке используется также термин “актуальное искусство”, который во многом схож, но не тождественен по смыслу термину “современное искусство”. Под актуальным искусством участники художественного процесса подразумевают новаторское современное искусство (в плане идей и/или технических средств). Актуальное искусство быстро устаревает, становясь частью истории современного искусства 20-го или 21-го столетия. Во многом участники арт-процесса наделяют определение “актуальное искусство” смыслом, которое в свое время приписывалось авангардизму (новаторство, радикальность, использование новых техник и приемов). (ВикипедиЯ).

Автор: Татьяна Николаева. INTV

Воспользовавшись нашим поиском, рубрикатором или облаком тэгов можно найти картину, которая Вам понравится и подойдет под Ваш интерьер: http://escher.com.ua/main.php

Картины художников, о которых идет речь в статье, можно купить здесь: http://escher.com.ua/buy

С работами Владимира Бызова можно ознакомиться по адресу:

http://escher.com.ua/v/buzov/

Его картины можно купить: http://escher.com.ua/buy

Как и ожидалось, помещение «Арсенала» было в меру изуродовано «евроремонтом»: в частности, красивейшая кирпичная кладка на стенах здания отныне зашита в «благородный» белый цвет. Однако окончательно изуродовать помещение все же, к счастью, не хватило денег, как, собственно, и закончить евроремонт в гигантском здании. Но это еще полбеды. Уже первая проведенная в здании выставка обнажила другую, куда более серьезную проблему.

Какова будет концепция развития отремонтированного помещения? Чем его, собственно, намерены заполнять чиновники, ставившие перед собой такую амбициозную задачу, как реставрация «Арсенала»? Ведь это тысячи метров экспозиционного пространства. Пока что складывается впечатление, что такая концепция напрочь отсутствует. Сейчас «Арсеналом» управляют люди, далекие от культурного менеджмента, а выход из ситуации дефицита «креатива» был найден путем привлечения к курированию первого проекта Натальи Заболотной – директора «Украинского дома». При всем уважении к «Украинскому дому», такая политика управленцев «Арсенала» выглядит несколько сумбурной. «Украинский дом», с его салонными выставками, ярмарками и тусовками олиграхов в Киеве уже есть, а поэтому идея превратить «Арсенал» во второй «Украинский дом» не может не разочаровывать. Выставка «De Profundis», куратором которой выступила госпожа Заболотная, а сокуратором – галерист Евгений Карась, подтверждает самые страшные опасения на этот счет.

«De Profundis» – это действительно логическое продолжение того подхода к искусству, который в течение последних лет успешно внедряется в «Украинском доме». Даже часть экспонатов выставки – это как будто все те же средневековые каменные «бабы», которых мы видели на недавнем майском салоне на Европейской площади. На выставке «Из глубин» Натальей Заболотной вновь применен все тот же принцип, что и на упомянутой выставке – взять чего-нибудь по чуть-чуть в каждом областном и центральном музее, скомпоновать как-нибудь по хронологическому принципу, выставить в рядок и готово – кураторский проект, громкая выставка, пиар… Некоторые аспекты экспозиции, которая носит громкое подназвание «Вехи украинской пластики», просто поражают. Нельзя отрицать, что большинство представленных объектов – действительно очень ценные и показывать их необходимо, однако экспозиция получилась интересной скорее не благодаря кураторам и организаторам проекта, а вопреки им. То, как на выставке представлен материал, заставляет усомниться, что кураторы когда-либо бывали хоть на одной крупной западной выставке: не считая стогов сена на входе, остальная часть экспозиции решена в лучших традициях советской эпохи – уныло и не увлекательно. В самом применении определения «украинская пластика» по отношению к трипольским горшкам, киммерийским стелам и другим памятникам многотысячелетней давности, ясное дело, таится подвох и отсылка к особенностям историософских взглядов нынешнего главы государства и его окружения. Да и выбор осевых хронологических и эстетических узлов экспозиции указывает на то, что кураторы проекта не ставили перед собой задачу создать объективную картину развития пластического искусства на территории современной Украины, а, скорее, создавали заидеологизированную версию истории искусств, основываясь на вкусах президента и формате его личной коллекции. Сожаление вызывает и то, что к масштабной и амбициозной выставке не издан полноценный каталог, к ней нет никакого убедительного искусствоведческого сопровождения, кроме краткой брошюры с невнятным вступительным словом Натальи Заболотной и кратким описанием составляющих проекта.
Выставка разделена на несколько основных составляющих: «Трипольская скульптура», «Древняя скульптура», «Народная деревянная скульптура», «Барочная скульптура», «Александр Архипенко: классический авангард», «Современная деревянная скульптура». Среди наиболее интересных экспонатов выставки - самые древние объекты: полные экспрессии каменные стелы, а также барочная скульптура гениального западно-украинского мастера Иоанна Пинзеля, в которой есть такое предчувствие авангарда с его деконструкцией формы, такая сила таланта, что хочется сразу простить организаторам выставки все огрехи концепции. Однако расположенные поблизости медиаинсталляции «Внутренние земли», «Ядро» и «Чаша Miserere», задуманные как инъекция «современного искусства» в традиционную ткань выставки, действуют отрезвляюще. Особенно потрясает фраза-меседж в описании одного из проектов: «Чаша Miserere, чаша покаяния – это то, чем должен стать «Арсенал» как символическая посудина украинской духовности». Действительно, больше всего «Арсенал» сегодня напоминает именно «посудину», красивую и вместительную емкость, которую наши власти пока не знают, чем наполнить, да и вряд ли узнают, если не создадут эффективную динамичную команду профессионалов и не проявят политическую и, главное, эстетическую волю к завершению проекта и созданию в Украине настоящего культурного комплекса. В противном случае придется каяться – за безвкусие, тягу к китчу и отсутствие грамотной культурной политики.

«De Profundis». Вехи украинской пластики
23 августа – 27 сентября
Комплекс «Мистецкий арсенал», ул. Ивана Мазепы, 30, Старый Арсенал, восточное крыло, 1-й эта

Автор: Alisa Lozhkina, art@top-10.kiev.ua

10 июня в Лондоне открывается очередной аукцион Sotheby’s. Ему предшествовал предаукционный показ в Киеве работ Марка Шагала, Наталии Гончаровой, Владимира Маковского и других знаменитых художников. На презентации выставки директор отдела Sotheby’s в СНГ Михаил Каменский отметил, что украинский рынок очень важен для Sotheby’s, поскольку у нас в стране «активно формируется буржуазия».

Выход в свет

В прошлом году на выставке «Арт-Киев» демонстрировались 100 картин из частных коллекций украинских политиков и бизнесменов. Можно было полюбоваться полотнами из собраний главы Наблюдательного совета Нацбанка Петра Порошенко, лидера Соцпартии Александра Мороза, экс-министра экономики Анатолия Кинаха, депутата-«регионала» Эдуарда Прутника, музыканта Яна Табачника, бютовца Александра Фельдмана и других.

С некоторых пор быть коллекционером в Украине модно. Наличие солидной коллекции не только повышает престиж человека, помогает решать бизнес-вопросы, открывает двери во многие кабинеты. Один донецкий бизнесмен гордо рассказывал KW, что ему удалось добиться личной встречи с Президентом после того, как он пригласил Виктора Андреевича ознакомиться со своей коллекцией полотен украинских художников XIX века.

Весь май в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве проходила выставка старинных скульптур и икон из коллекции Виктора Ющенко. А в апреле господин Ющенко вместе с польским президентом Лехом Качиньским лично открыл в Варшаве выставку «Украина – миру». На ней были представлены археологические ценности из коллекции «Платар» (названа по фамилиям ее основателей –украинского предпринимателя Сергея Платонова и председателя совета директоров группы «Индустриальный Союз Донбасса» Сергея Таруты). Сергей Тарута в этом году планирует приступить к обустройству музея «Платар», который разместится в одной из башен бывшей Киевской крепости на улице Старонаводницкой.

Впрочем, бывают случаи, когда частные коллекции не афишируются. Например, более ста картин известных европейских и советских художников, несколько десятков икон XIX-XX веков, книги XVIII века, холодное и огнестрельное оружие времен Наполеона и Гражданской войны в США из коллекции Владимира Щербаня мало кто видел. Увидели только после того, как все эти предметы были конфискованы милицией как вещественные доказательства. Правда, выставлены они были в актовом зале МВД, и видели их там только чиновники министерства.

Аукционный бум

Годовой объем мирового рынка антиквариата достигает $27 млрд. Эти деньги в основном крутятся в столицах антикварного бизнеса Нью-Йорке, Лондоне, Париже, а с недавнего времени — и Москве.

Около 90% всех официальных аукционных сделок с предметами искусства и ювелирными изделиями контролируют аукционные дома Sotheby’s и Christie’s. При этом мировые аукционы все чаще формируют отдельные стринги (разделы) из произведений русских и украинских авторов. К примеру, Русский отдел является шестым по величине в лондонском аукционном доме Sotheby’s. Правда, украинские авторы XIX-ХХ веков все еще значатся в русском разделе. Но эти лоты покупают в основном наши соотечественники. Некоторые из работ потом всплывают на киевских аукционах, естественно, по более высоким ценам.

Как сообщили KW в Киевском офисе аукционного дома «Гелос», объем отечественного рынка они оценивают в $1 млрд. (при ежегодном росте на 5%). По некоторым направлениям антиквариата (картины, мебель) годовой рост цен доходит до 60%.

Например, когда Виктор Ющенко стал публично говорить о том, что собирает украинскую живопись, число ее ценителей в украинском истеблишменте резко возросло, и украинская живопись сразу поднялась в цене. По сравнению с 2005 г. цены на произведения Федора Манайло, Петра Столяренко, Федора Захарова, Валентины Цветковой выросли в 2-3 раза. При этом некоторых наших художников дешевле можно купить на мировых аукционах, чем в Киеве.

В Киеве сегодня работает семь аукционных домов – «Золотое сечение», «Арт-Капитал», «Вернисаж», «Корнерс», «Гелос», «Антик-Центр» и «Эпоха». Как правило, каждый из них проводит по два аукциона в год, где выставляют в основном западную и русскую живопись XIX – начала XX веков. При этом аукционы в Киеве постепенно становятся культурными мероприятиями, где встречаются не только коллекционеры и арт-дилеры, но и столичный бомонд, а также представители крупного бизнеса, ранее не замеченные в тяге к старинному прекрасному.

Инвестиции в прекрасное

По словам опрошенных KW киевских галеристов и сотрудников аукционных домов, в 1990-х кроме профессионалов-антикваров и коллекционеров искусством интересовались в основном украинские банки и крупные компании, причем главным образом в целях украшения своих офисов. И лишь в последние несколько лет на рынок вышла новая волна собирателей — бизнесмены, нацеленные на выгодное вложение средств.

На современном украинском рынке антиквариата есть практически все — картины, посуда, книги и мебель, однако, по оценкам специалистов, наиболее выгодны инвестиции в живопись. Полотна художников Сергея Шишко и Николая Глущенко пять лет назад стоили до $10 тыс., сейчас на украинских аукционах их стартовая цена от $50 тыс. и выше. Месяц назад работа Николая Глущенко на аукционе «Антик-центра» была продана за $260 тыс., абсолютным рекордом на сегодняшний день является продажа работы Николая Пимоненко за $500 тыс.

Это, кстати, мировая тенденция. Как видно из аналитического обзора, опубликованного в международном каталоге предметов искусств Hislops Price Guide, за последние пять лет цена картин маслом увеличилась на 700%. За последние десять лет в США и Европе было создано несколько паевых инвестиционных фондов, вкладывающих средства пайщиков исключительно в предметы искусства. При этом фонды покупают преимущественно живопись, которая на мировых аукционах составляет более 75% выставляемых лотов.

Всенародный антиквариат

Как на всяком развивающемся рынке, на рынке антиквариата в нашей стране пока велики риски. По оценкам экспертов из киевских салонов и галерей, 20-40% годового оборота антиквариата из среднего и верхнего ценовых сегментов в Украине приходится на подделки.

Счастливо избегает этой опасности рынок так называемого «блошиного антиквариата», или трэш-винтажа (в дословном переводе с английского – «мусорная старина»). Дешевые предметы старого быта экономически невыгодно подделывать. Пока этот рынок стихийный. Любители дешевой старины собираются во всех городах Украины на блошиных рынках, порой не имеющих официального статуса. Особенно модным это стало после публичных посещений Виктором Ющенко Сенного рынка в Киеве. Президент перед камерами ТВ утверждал, что большую часть своей знаменитой коллекции старинной утвари собрал как раз на блошиных рынках.

Но дело даже не в увлечении Президента. Трэш-винтаж переживает сейчас ренессанс на Западе, а в странах СНГ входит в моду даже среди весьма обеспеченной публики. Пастухи и пастушки из саксонского фарфора, вывезенные из Германии солдатами и офицерами Красной Армии в 1945 г., розовые и желтые абажуры из китайского шелка — свидетели «дружбы навек великих китайского и советского народа», конструктивистские торшеры из алюминия и пластмассы из обстановки еще новеньких «хрущевок» начала 1960-х и, разумеется, бабушкины слоники с полки дивана, а заодно и сами кожаные диваны с откидывающимися валиками по бокам и полочкой над диванной спинкой — все это теперь должно быть в прихожей приличной квартиры.

«Уже несколько лет предметы с блошиного рынка закупают для дизайна кафе, студий, а сейчас — и квартир. Стоят они недорого, а выглядят эффектно», — говорит директор и совладелец киевского антикварного салона «Дукат» Леонид Комский. По прогнозам господина Комского, в столице вот-вот должны начаться бум открытия магазинчиков, специализирующихся на народном антиквариате, то есть ценой до тысячи гривень.

Источник: http://www.sezamka.kiev.ua/

Разнообразные интересные живописные и графические работы Вы сможете купить, найдя их на страницах проекта киевской галереи www.Escher.com.ua :  http://escher.com.ua

Про це сьогодні на прес-конференції в УНІАН повідомила голова медіа-альянсу “За здорову Україну” Лідія БУЦЬКА.

За її словами, до участі у вечірці запрошуються усі бажаючі.

“На прохання взяти участь у цій благодійній акції відгукнулися відомі спортсмени та діячі мистецтв України. Усі, хто прийдуть на вечірку, зможуть особисто поспілкуватися з ними”, – зауважив Л.БУЦЬКА.

Вона повідомила, що благодійну вечірку відвідають, зокрема, чемпіон світу, чотириразовий Олімпійський призер з метання молоту Олександр КРИКУН, призерка Олімпіади в Сіднеї зі стрибків у воду Анна СОРОКІНА, заслужений діяч мистецтв Михайло ПОПЛАВСЬКИЙ, композитор та піаніст Юрій ВИНОГРАДОВ, співачки Оксана ХОЖАЙ, Ольга ЮНАКОВА, інші естрадні виконавці.

“Відбудеться благодійний аукціон, де можна буде придбати твори українських митців з галереї “Еsсher”, а також патріотичний український одяг”, - наголосила Л.БУЦЬКА.

Вона сподівається, що завдяки цій благодійній акції вдасться зібрати 100 тис. грн. на операцію хворому на рак юнаку.

Благодійна вечірка розпочнеться завтра у клубі “Barsky” (вул.Басейна, 2) о 20.00.

Первое место в топ-200 занял Пабло Пикассо, за которого проголосовали 21 587 респондентов. В группу лидеров, набравших более 20 тысяч голосов, вошли также Сезанн, Климт, Моне и Дюшан.

В топ-20 попали два художника, связанные с Россией — Василий Кандинский (15-е место) и Казимир Малевич (17-е место). Из ныне живущих художников лучший результат показал Джаспер Джонс — 18-е место.

Дали оказался на 26-м месте, уступив одну позицию в списке Джакометти, Джефф Кунс идет на 51-м месте, Дэмиен Херст — на 53-м, Марк Шагал — на 71-м. 95-е место досталось Александру Архипенко, а во вторую сотню списка вошли Аниш Капур, Александр Родченко, Владимир Татлин и Такаши Мураками.
Malevich, Kasimir

Топ-20 лучших художников XX—XXI века по версии The Times:

1. Пабло Пикассо (Pablo Picasso) (21 587 голосов)
2. Поль Сезанн (Paul Cezanne) (21 098)
3. Густав Климт (Gustav Klimt) (20 823)
4. Клод Моне (Claude Monet) (20 684)
5. Марсель Дюшан (Marcel Duchamp) (20 647)
6. Анри Матисс (Henri Matisse) (17 096)
7. Джексон Поллок (Jackson Pollock) (17 051)
8. Энди Уорхол (Andy Warhol) (17 047)
9. Виллем де Кунинг (Willem De Kooning) (17 042)
10. Пит Мондриан (Piet Mondrian) (17 028)
11. Поль Гоген (Paul Gauguin) (17 027)
12. Фрэнсис Бэкон (Francis Bacon) (17 018)
13. Роберт Раушенберг (Robert Rauschenberg) (16 956)
14. Жорж Брак (Georges Braque) (16 788)
15. Василий Кандинский (16 055)
16. Константин Бранкузи (Constantin Brancusi) (14 224)
17. Казимир Малевич (13 609)
18. Джаспер Джонс (Jasper Johns) (12 988)
19. Фрида Кало (Frida Kahlo) (12 940)
20. Мартин Киппенбергер (Martin Kippenberger) (12 784).

Автор: Анатолий Ульянов, журналист, автор контркультурного сайта Proza

При выборе места для картины или другого художественного произведения следует учитывать цвет обоев, стен, вид штукатурки, мебели, освещения и пр. Немаловажное значение имеет также и то, на какой высоте повесить картину, где поставить скульптуру, вазу, изделия из керамики. В кабинете можно поместить графическое произведение или небольшую скульптуру, по сюжету близкую профессиональным интересам хозяина. В столовой можно повесить натюрморт, в общей комнате — пейзаж, цветную художественную репродукцию. Для детской комнаты подходят картины, близкие по тематике интересам и жизни детей. Помимо художественного они оказывают и определенное воспитательное воздействие.

Картины в детской комнате нужно повесить так, чтобы дети не могли до них дотянуться. Спальню тоже может украсить картина или художественная репродукция.

Картины и фон. Картины должны обязательно сочетаться с фоном. Если поверхность стены имеет какой-то резко выраженный рельеф или рисунок, картину на нее лучше не вешать. Если все же и решиться на это, то сама картина обязательно должна иметь так называемое паспарту — одноцветную поверхность между картиной и рамой, которая отделяет картину от стены и подчеркивает ее ценность.

Если мы хотим на одной стене разместить несколько картин, лучше их сгруппировать. В этом случае картины должны быть сходными по тематике, типу обрамления, тону или какой-нибудь другой характеристике. Группа картин на стене всегда производит более интересное впечатление, чем несколько картин, разбросанных на разной высоте и на неодинаковом расстоянии. Картины, образующие группу, должны быть расположены одна над другой или рядом друг с другом в идеальном порядке и совпадать с плоскостями мебели по горизонтали или вертикали.

Соотношение картин и различных элементов мебели, над которыми они расположены, тоже очень важно, так как картина в квартире воздействует иначе, чем картина в какой-нибудь галерее. В составе жилого интерьера она должна гармонировать с мебелью и свидетельствовать о высоких эстетических вкусах хозяев жилища. Так, например, маленькая картина на большой пустой стене теряется. Также картина большого формата, повешенная над маленьким элементом мебели, производит впечатление излишне доминантной и кричащей.

Рама картины должна соответствовать сюжету, тону и ее величине, а также стилю мебели. В этом отношении часто допускаются грубые ошибки: произведения графики вставляются в широкие бронзовые рамы, а картины, написанные маслом, вешают без рамы, только под стеклом. Некрасиво выглядят выступающие элементы крепления. Их необходимо делать скрытыми.

Картина-коллаж. Здесь уместно использовать разнообразные репродукции, цветное фото. Подобранные по тематике, цвету, размеру, они наклеиваются на планшет. Красиво смотрится коллаж., оформленный под стеклом, в тонкой деревянной рамке. Такая картина на тему «цветы», «лес», «море» размером 100×100 см может украсить интерьер общей комнаты.

Соотношение картин и мебели

• большая картина рядом с маленьким элементом мебели воспринимается слишком доминантно;
• маленькая картина на большой пустой стене теряется;
• несимметричное расположение может производить; впечатление полной уравновешенности, если учитывать пропорции;
• три одинакового размера картины над комодом производят уравновешенное впечатление, но отчасти скучное;
• группа картин должна быть всегда связана по горизонтали или вертикали;
• одна картина над комодом воздействует просто и привлекает внимание;
• две картины, расположенные рядом, могут послужить противовесом одному крупному элементу мебели;
• если картина размещается на стене с узорчатыми обоями, ее обязательно нужно отделить от стены при помощи паспарту;
• высокую, удлиненную картину нельзя располагать над удлиненным по вертикали элементом мебели, а только над удлиненным по горизонтали, чтобы достигнуть равновесия.

Источник: http://globalinfo.com.ua/articles.php?art=43

Воспользовавшись нашим поиском, рубрикатором или облаком тэгов можно найти картину, которая Вам понравится и подойдет под Ваш интерьер: http://escher.com.ua/main.php

Русские отделения ведущих аукционных домов образовались далеко не сразу

Что покупали и покупают
Традиционно из всего русского искусства коллекционеров интересовала прежде всего живопись XIX века. Эти предпочтения были занесены на Запад в начале XX века русскими эми¬гран¬тами-аристократами с их романтической ностальгией по утраченному: тогда идеалом считался псевдокрестьянский стиль и вообще стилизация под русскую старину. Соответственно самыми востребованными были художники гранд-направления пейзажистики и маринистики — Айвазовский, Поленов, Шишкин. Но мода — вещь переменчивая, и сейчас эти имена даже в России вызывают легкую усмешку: мой знакомый художник в ужасе бежал, когда женщина, чей портрет он рисовал для выставки в галерее «Елена», на вопрос о любимом художнике сказала «Шишкин».

Растиражированный шоколадными конфетами, Шишкин стал символом «глазированного» русского искусства, которое демонстрируют на Русской неделе в Лондоне, то есть лубка для иностранцев. Сейчас эта ниша занята второстепенными художниками начала XX века: Яковлевым, Машковым и другими. Но спрос на них снижается: на недавнем аукционе Christie’s в Нью-Йорке не нашла покупателя картина Яковлева «Театральная ложа в Пекине» с эстимейтом — минимальной и максимальной ценой по оценке экспертов — $1,8–2,5 млн.

Обычно всемирно известных русских художников начала XX века аукционные дома предлагают вместе с западными. Шагал, Сутин или, скажем, Гончарова, будучи представлены вместе с импрессионистами мирового класса, уходят за суммы большие, чем средняя цена, которую дают за картину русского художника на отдельных торгах. Правда, бывают и исключения: в этом году июньские торги Bonham’s в качестве ведущего лота выставляют картину Гончаровой «Парус» (эстимейт 1,5–2 млн фунтов стерлингов).

К советскому искусству XX века покупатели долгое время относились с подозрением — как к пропагандистскому, сиюминутному, а значит, невыгодному с точки зрения долгосрочных вложений. В 1950–1960−х годах русское искусство вообще мало ценилось на Западе. Затем стали вывозить российский авангард, и с 1970 года аукционный дом Sotheby’s ежегодно продавал его на своих торгах. Покупателями были главным образом коллекционеры европейской живописи начала XX века. Позже их внимание привлекло неофициальное искусство 1960−х годов, которое, не найдя поддержки на родине, вывозилось за рубеж, особенно во времена перестройки. До сих пор цены на работы шестидесятников демонстрируют стабильный рост: за последний год, по оценкам западных аналитиков, они прибавили от 30 до 80%. Сейчас иметь картины Булатова или Ситникова не менее престижно, чем, например, работу Фрэнсиса Бэкона, хотя они и в разы дешевле.

Рынок русского искусства растет за счет богатеющих коллекционеров из России
Толчком к росту популярности советского искусства послужила перестройка. Советский образ жизни стал своего рода экспонатом кунст¬камеры. В конце 1980−х — начале 1990−х большим спросом на Западе стал пользоваться соцреализм — он разлетелся по миру вместе с непереводимым модным словечком «гласность», поскольку казался свидетельством эпохи, стремительно уходящей в небытие, и пользовался такой же популярностью, как любые древности. В этот момент на волне всеобщего ликования аукционный дом Christie’s начал русские торги, которые пользовались большим успехом. Туда съезжались западные коллекционеры и дилеры из числа советских эмигрантов последней волны. Начали появляться в Лондоне и профессиональные покупатели из России, были даже проекты возвращения русского художественного наследия на родину с участием Christie’s и Sotheby’s, воспринятые на ура в этот период всеобщего энтузиазма и надежд. Соцарт до сих пор пользуется стабильным спросом, но резких взлетов цен на него не предвидится.
В последнее время аукционные дома заинтересовались и современным русским искусством. Первый аукцион был организован в 1988 году домом Sotheby’s в Москве и прошел в хаммеровском Центре международной торговли. Цены были не слишком высокими: Элтон Джон купил две картины Светланы и Игоря Копыстянских общей стоимостью меньше 80 тыс. фунтов; Альфред Таубман, тогдашний председатель Sotheby’s, купил за 22 тыс. фунтов картину Ильи Кабакова; картина Гриши Брускина была продана
немецкому предпринимателю за 242 тыс. фунтов. Всего аукцион принес почти 2 млн фунтов. Следующий аукцион современного русского искусства состоялся лишь через 20 лет, в 2007 году, и установил более высокую планку цен: картина Эрика Булатова была продана за 198 тыс. фунтов, а Евгений Чубаров ушел за 288 тыс.
Сейчас позиции отечественного искусства на западном рынке только укрепляются. Юсси Пулканнен, президент европейского отделения Sotheby’s, назвал 2007−й лучшим годом для русского искусства. Годовой объем его продаж в прошлом году составил $180,9 млн, причем в эту сумму не вошла коллекция Вишневской и Ростроповича, которая до торгов была выкуп¬лена Алишером Усмановым за $36 млн плюс комиссионные сборы.
Кто у кого покупает
Изначально коллекционеров русского искусства было не так уж много. В основном это были русские эмигранты, сотрудничавшие с парой-трой¬кой специализированных галерей в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. В 1920–1930−е годы благодаря успеху «Русских сезонов» Дягилева и русских домов моды отечественное искусство заинтересовало, с одной стороны, театралов и балетоманов, с другой — аристократов и всех, кто стремился подражать аристократическому образу жизни.

Но сегодня главные действующие лица русских торгов — люди из совсем иного круга. Коллекционерами русского искусства становится новое поколение богатых — российские бизнесмены; соответственно повышаются ставки на аукционах и цены на произведения. По словам Андре Стросса, вице-президента французского отделения Sotheby’s и главы отделения импрессионистов и современного искусства, именно русские покупатели, «возвращающие на родину утерянное наследие», и являются основной движущей силой русских торгов. Западные (в основном американские) коллекционеры, в 1980−е годы скупавшие русское и советское искусство за копейки, сейчас продают его нам же за миллионы, — такая ситуация характерна для всех стран с развивающейся экономикой: нынешний бум на рынке индийского и китайского искусства объясняется теми же причинами.

В сегодняшней России, ориентированной на особый «третий путь» развития, только русское искусство и продается — этим объясняется успех отечественных аукционных домов: «Гелос», «Галерея Шишкина» и т. д. К тому же из-за отсутствия соответствующего образования и традиций арт-коллекциони¬рования наши новые миллионеры побаиваются покупать зарубежных художников: тут легко стать мишенью для насмешек, приобретя не лучшую работу за немыслимые деньги. Со своими как-то спокойнее: все-таки имена российских художников нашим покупателям известны и привычны. При этом мотивы покупки могут быть разными: кто-то делает широкий жест и возвращает художест¬венные ценности государству, а кто-то украшает ими свои квартиры в Лондоне или Париже. Поэтому, кстати, акварели — даже самых лучших художников — не пользуются спросом, так как традиционно не считаются достаточно статусным украшением интерьера, а значит, роста цен на них не предвидится.

Но спрос — не единственный фактор ценообразования. Один из важных параметров оценки любого предмета, выставленного на аукцион, — его провенанс, т. е. история обладания им. Провенанс должен подтверждать подлинность работы и регистрировать ее перемещение от художника к последнему владельцу. «Аристократический» провенанс может обеспечить половину аукционной стоимости произведения: он подтверждает, что от сильных мира сего покупателя отделяют два-три рукопожатия. К примеру, владельцем уже упомянутого «Паруса» Гончаровой был сэр Джон Роттерштайн, директор лондонской галереи Тейт в 1938–1964 годах. Или «гламурный» вариант провенанса — картины Айвазовского, которые висели в Белом доме при Жаклин Кеннеди, те самые, что сам художник отправил в Америку в знак признательности за то, что американцы собирали зерно и посылали голодающим русским крестьянам зимой 1891–1892 года.
Что сколько стоит
Обычно торги отечественного искусства на Западе становятся аукционами двух-трех явных фаворитов, к которым пристегивают еще несколько десятков гораздо менее ценных работ. Хотя у ценителей искусства и опытных коллекционеров имена Айвазовского и Шишкина уже давно не вызывают энтузиазма, в списке аукционных фаворитов они по инерции держались довольно долго, и именно Айвазовский стал первым русским художником, преодолевшим порог в $1 млн. И хотя ситуация меняется и на рынке всплывают новые, менее за¬тертые имена, на последнем аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке 15–16 апреля анонсировались все те же Айвазовский, Шишкин и недавно присоединившийся к когорте «больших имен» Маковский.

Предаукционные показы расширяют круг коллекционеров и сочувствующих
Русский авангард уже достиг потолка цен: в ближайшем будущем тут не ожидается ни роста, ни падения, так что это гарантированные инвестиции с прогнозируемой доходностью. С соцреализмом другая история: первые имена (Дейнека, Ткачевы, Пластов) — уже признанные классики, а вот работы третьего-четвертого ряда еще можно найти по бросовой цене. Впрочем, на последней ярмарке современного искусства «Арт-Москва» классиков соцреализма видно не было: можно подумать, что наконец-то у нас сменились темы и герои. Однако с нашей привычкой к общественной нестабильности политизированный соцарт всегда останется в цене, как и умеренная ностальгия по всему советскому.

Конечно, произведениям современного русского искусства далеко до миллионов, которые покупатели готовы выложить за того же Бэкона, но цены на него с каждым годом упорно растут. По сравнению с результатами первых аукционов в 2000−е годы они уже выросли в 30 раз. Если прежде средние эстимейты колебались в пределах от $1 до $5 тыс., то теперь — от $5–6 до $40 тыс. Любопытная деталь провенанса: все чаще русские работы на аукционы выставляют серьезные западные организации и коллекционеры. А это важный показатель признания, которым пользуется наше искусство в мире.
На чем можно пролететь
Однако не всегда русские торги проходят гладко. В истории этих аукционов были и громкие расследования о «русских подделках», когда сотни картин второстепенных европейских художников слегка переделывались нашими умельцами, придавшими им русский колорит, и подписывались именами знаменитых русских художников, после чего их перепродавали за суммы, во много раз превышающие первоначальные цены этих произведений. Например, в мае 2004 года на аукционе Sotheby’s всплыла картина Шишкина, которую оценили в 700 тыс. фунтов, но в результате расследования выяснилось, что это работа нидерландского художника Маринуса Куккука, которая за год до этого была продана на аукционе Bukowskis в Стокгольме за $56 тыс. В течение года с полотна исчезли изображения четырех людей и овечки.
Скандалы, сопровождающие аукционные торги, хорошо знакомы коллекционерам западного искусства. С недавних пор ими может похвастаться и российский арт-рынок. Тут и музейные разборки (когда в Эрмитаже недосчитались рисунков архитектора Черникова, часть которых позже всплыла на аукционе Christie’s), и попытки бывших владельцев получить компенсацию от российского правительства за конфискованные при советской власти работы (во время выставки русского искусства в лондонской Королевской академии искусств Андре-Марк Делок-Фурко и Пьер Коновалофф предъявили права на 25 из 120 работ). Все это, как ни парадоксально, свидетельствует о росте значения русского искусства на международном арт-рынке. Рынок русского искусства становится более дорогим, и можно ожидать, что в ближайшие годы он станет более цивилизованным и предсказуемым.

Автор: Ксения Щербино

Автор: Сергей Минаков

Наверняка в Киеве есть исторические места, которые для вас много значат. Когда проходите мимо Владимирского собора — сердце не щемит?

— Нет. Я его воспринимаю как часть жизни моей семьи. Когда мне начинают говорить, что эта церковь не такая, она раскольническая, что там место нехорошее… Но ведь это известный факт, что церкви-то и старались всегда строить на таких местах. Я туда очень люблю ходить с детства. Моя няня вспоминала: после того как меня туда повели первый раз, я всем рассказывала, что была во дворце и видела царя. Таким мне показался батюшка. Правда, меня потом в пионеры не хотели принимать, когда узнали, что мои предки руководили строительством собора.

Ваши прадеды, насколько я понимаю, были дворянами. Как это отразилось на судьбе вашей семьи?

— О нашем дворянстве никто никогда не говорил. И историю семьи я узнала уже взрослой. В семье всегда много работали, все были очень образованными, и денег на образование никогда не жалели. Был просто культ знаний. Например, мой отец — Николай Николаевич Прахов — любил изучать языки. Родился он на Капри, и в доме говорили по-русски, по-немецки, знали французский, итальянский. Затем он просто для себя учил польский, чешский — для него это была своеобразная тренировка ума, дисциплины. Хотя окончил ленинградский институт лесного хозяйства и посвятил свою жизнь ботанике. Диссертацию он писал о природе Якутии, где работал несколько лет, он даже знал якутский язык.

Значит, в паспорте вашего отца в графе “место рождения” указан Капри? Это ему помогло в жизни? Как-никак Владимир Ильич и Максим Горький там жили?

— Увы, этот факт не спасал. Наоборот, поскольку тогда была борьба с космополитизмом, каждую партийную чистку его спрашивали: как так могло произойти? И он совершенно серьезно отвечал, что его мама на девятом месяце беременности жила там, и никакого криминала в этом нет. С революционной братией они не сталкивались, поскольку Горький для них был “парвеню” (выскочка), а Ленин бабушке просто не нравился. На улице они, безусловно, встречались, но у революционеров и художников, как сейчас говорят, “у каждого своя тусовка”.

Эмилии Праховой у вас был посвящен цикл, состоящий из серии графических листов со знакомым всем ликом Богоматери, который рисовал с нее Врубель. Чем вас так вдохновил образ вашей прабабушки?

— Будучи уже достаточно взрослой, я осознала, что ее портрет — это лицо столетия. Сейчас модно проводить рейтинги: лицо года, месяца на обложке журнала… Ее лик на все времена можно поставить в одном ряду с образами выдающихся женщин. Она определила ХХ век. Честно говоря, как-то в Московском универмаге я пережила своеобразный стресс: в витрине лежала репродукция Богоматери из Кирилловской церкви, а по ней красиво разложены китайские карандаши для выведения тараканов. Эту композицию я хотела сохранить как объект, умоляла, чтобы мне все это продали вместе, но администрация отказала. Хорошо известно, что прабабушка была неординарной личностью, из древнего русского рода Милютиных, правда, незаконнорожденной, была очень хорошо образована, знала языки, была незаурядным музыкантом. Она даже концертировала с Листом в Киеве, рассказывали о ее знакомстве с Рубинштейном. С тех времен сохранился (у родственников) очень хороший рояль, кошмар детства всех Праховых. Потому что мы все любили под ним прятаться и, когда вылезали, бились головой.

Я вижу, у вас стоит интересный портрет то ли якута, то ли эвенка. Кто-то из ваших родственников ездил на пленэр на Север?

— Это подготовительный рисунок к дипломной работе моей бабушки — Анны Крюгер-Праховой. Картина называлась “Каюр на оленях”. Сейчас она находится в музее в Ивано-Франковске. Конечно, ни на какой Север она не ездила. Просто диплом она писала в Санкт-Петербургской академии, а в те времена, в конце XIX века, в Северную столицу чухонцы свозили масло, сыр и другие молочные продукты… Погонщики оленьих упряжек торговали с подвод. А в масленичную неделю катали на оленях. Там она их и рисовала. Вообще, бабушка была хорошим художником-анималистом.

Говорят, в детстве вы были уверены, что картину “Утро в сосновом лесу” нарисовала бабушка. Откуда такая убежденность?

— Когда я была маленькой, то видела, как она рисовала картины, на самом деле копии. Дело в том, что в советские времена художественный комбинат ей заказывал портреты и копии: то “Золотую осень” Левитана, то “Утро в сосновом лесу” Шишкина для учебных заведений, больниц, государственных учреждений, сельсоветов в конце концов. Это была неплохая система, которая социально защищала и неплохо обеспечивала членов Союза художников. И никто из художников не гнушался заказами.

А что это была за история с портретом Виктора Некрасова, который якобы нашли простреленным на мусорке?

— Моя тетя, папина сестра Нанина (так ее звали дома), еще до войны училась в театральной студии вместе с Виктором Некрасовым. Это был красивый юношеский роман: они вместе играли в спектаклях, и их последнее свидание должно было состояться на футбольном матче 22 июня 1941 года. Во время войны их пути разошлись: тетя попала под программу “фольксдойче” (спасение немецких семей). Так часть нашей семьи оказалась в оккупации, а часть — в Германии, а затем и вовсе в Австралии, где тетя Нанина стала керамистом и эмальером.

Поскольку Виктор часто бывал у нас в доме, бабушка нарисовала его портрет (еще до войны), который хранился у Вики в доме и, судя по всему, был изъят во время обыска. Полотно в результате оказалось простреленным. Есть версия, что это милиционер, живший в Викиной квартире, так упражнялся в стрельбе. Не знаю. Факт тот, что портрет нашел на помойке один коллекционер.

Я обратила внимание на образцы вышивки в вашей мастерской. Эта коллекция как-то перекликается с семейной традицией? Насколько известно, дочь Эмилии Львовны — Елена Прахова была хорошей вышивальщицей.

— Да, Елена Адриановна была очень известной вышивальщицей, она вышила плащаницу для Владимирского собора, образ Богоматери (место нахождения которого, к сожалению, неизвестно), ее выносили на Пасху. Даже я еще это помню. Действительно, вы правильно подметили, что мы собирали коллекцию, но это скорее связано с тем, что наш прадед стоял у истоков создания Музея древностей, из которого потом “выросли” Национальный художественный и Музей декоративного искусства. Проект разработал Николай Биляшевский, и сохранились даже письма, в которых прадед выступал в поддержку создания музея. Адриана Прахова тогда интересовало все связанное с Украиной, он даже выучил украинский язык. В конце XIX века они вдвоем организовали Киевское кустарное товарищество, которое занималось работами народных мастеров и их пропагандой в Европе, и для этого готовились коллекции вышитых льняных платьев, образцы лозоплетения, керамика… Это как раз именно та ситуация, когда мы были сопричастны Европе.

Сохранились ли в вашей семье какие-то легенды о Врубеле?

— В семье долго бытовали прабабушкины поговорки. Правда, они в основном касались того периода, когда Михаил Нестеров увлекался Лелей Праховой (Еленой Адриановной) и даже хотел на ней жениться. Сохранилось немало рисунков того времени. Гостям нравилось рисовать на салфетках, которые в те времена были отнюдь не бумажными. Когда салфеток не хватало — переходили на скатерти. Прабабушке это в конце концов надоело, и она стала подкладывать им бумажные листы и ставить карандаши и перья. Так у нас в семье осталось много рисунков и Врубеля, и Вильгельма Котарбинского, а в Русском музее хранится много акварелей — бытовые зарисовки, наброски портретов — как раз именно того периода, когда наша семья была средоточием киевской художественной жизни. Есть известный портрет кисти Репина, на котором изображена моя прабабушка за рукоделием. Посещать дом Праховых было престижно.

У вас были семейные традиции отмечания праздников?

— На Рождество и Пасху нам раньше всегда приносили дары от митрополита. В нашу коммуналку приходили в черных одеждах служители и приносили огромные корзины с крашенками, окороками, колбасами, куличами. Ведь еще мой дед завершал декорирование Владимирского собора. А вообще я помню свое детство как череду праздников. Семья большая, все жили в одной коммуналке, и у нас был культ подготовки к Пасхе. Возле черного хода стояла печь, в которой готовились куличи. Дедушка, например, красил яйца, заворачивая их во много слоев луковой шелухи. Иногда прикреплял несколько первых весенних листиков, и все это потом завязывал марлей, клал в холодную воду и кипятил минут 15 для получения глубокого красно-коричневого цвета. А после дедушка обклеивал поверхность яиц тонкими полосочками ткани, шелка, бумаги. К Рождеству и к Новому году шили маскарадные костюмы, под руководством дяди сооружали из папье-маше Дедов Морозов, да и вообще дома все любили и хорошо работали с папье-маше.

Ваше умение обращаться с папье-маше как-то связано с увлечением изготавливать бумагу ручным способом? Насколько я знаю, у вас был интересный проект, участники которого создавали работы из рукотворной бумаги.

— Моя ученица, лет 14, как-то взглянула на мою работу на рисовой бумаге, которая была изготовлена вручную, и искренне изумилась: “Что это у вас за бумага такая странная? Туалетная что ли?”. Нам с художницей Ириной Остроменской стало обидно, что технологии изготовления бумаги преподаются во всех художественных вузах, а в нашей стране просто нет такого вида искусства. Так у нас появился “долгоиграющий” совместный украинско-польско-швейцарский проект. Оказалось, что многие экспериментируют с бумагой даже просто на любительском уровне, например, “выливают” бумагу из столовых салфеток и т. д. Это связано с моим пристрастием к бумаге. Дело в том, что живописью я не так давно занимаюсь, а училась на художника-графика в мастерской книги. И все, что связано с книгой, для меня очень дорого.

А вам не интересно было бы поработать над проектом нового украинского шрифта?

— Это проект моего учителя Василия Чебаника, а точнее, наш совместный — моя теоретическая часть. Мы с ним провели несколько выставок. Украина — одно из немногих государств, которое имеет свой герб, флаг, но не имеет своей азбуки. Потому что та азбука, которой мы пользуемся (особенно отчетливо проявилась эта тенденция в период компьютеризации), это искаженные, обезображенные латинские гарнитуры. А ведь это один из элементов нашей самоидентификации. К тому же у нас есть буквы, которых нет в русской версии. Два “г”, например. Азбука — это визуальное изображение звука. Звучание украинского языка отличается от того же русского, почему же у нас нет своей азбуки? В данном случае ведь речь идет не об огульном одномоментном переходе, а об обогащении культуры нации. Сами по себе буквы очень красивые, и многие из них сакральные. Украинская буква “ж” — пятиконечная (птичка вверху и внизу три лапки). Это “живот”, “жінка”, она для нас несет много важного. Для русского языка характерна “ж” — жучок. Это пентаграмма. Молодые люди сейчас этим интересуются, пишут дипломы. Когда у меня была выставка в Университете, то приходило очень много студентов. А вот взрослых людей это не трогает. Но я думаю, что когда станет модно говорить по-украински, тогда будет модно и писать на этом языке.

Автор: Елена Настюк
Источник: “Киевский телеграф”